Демократия + Бюрократия = Идиократия

https://ruh666.livejournal.com/1772540.html

«Трудно представить себе более глупый или более опасный способ принятия решений, чем передача этих решений в руки людей, которые не несут никакой ответственности за свои ошибки». — Томас Соуэлл

Часто отмечается, что хорошо, что пилоты сидят в передней части самолета, потому что, если они совершат катастрофическую ошибку, то первыми врежутся в гору. Хотя это, безусловно, не предотвращает все авиакатастрофы, это просто иллюстрирует истину: когда люди лично, немедленно и непосредственно несут последствия своих действий и решений, это сильно стимулирует их быть осмотрительными в отношении истинности или ложности своих убеждений.

Наблюдение Соуэлла отражает фундаментальную особенность современного государства, особенно бюрократии. Когда лица, принимающие решения, изолированы от издержек своих решений, они всё больше изолируются от аспектов самой реальности. Но та же институциональная логика распространяется и на общество в целом. Массовая демократия, подкреплённая бюрократией, инфляционизмом и трансферизмом, создаёт среду, в которой граждан поощряют принимать политические убеждения, которые в противном случае были бы сдержаны обычной экономической и социальной обратной связью. В свою очередь, возникает интеллектуальный рынок для удовлетворения этого спроса, вознаграждающий политиков, журналистов, учёных, активистов и других лиц, формирующих общественное мнение, которые предлагают эмоционально привлекательные нарративы и рационализации, а не неудобные истины.

В предыдущих статьях я исследовал феномен инфантилизации культуры. В этом же ключе утверждается, что определенные институциональные стимулы в массовой демократии, а также природа бюрократии и экономические нереалистичные условия, создаваемые инфляционизмом и трансферизмом, систематически ослабляют нормальные механизмы обратной связи, которые дисциплинируют убеждения. Проще говоря, современная демократия плюс бюрократия стимулируют нереалистичные убеждения. В этом контексте Мизес предупреждал: «Там, где разум перестает функционировать, открывается путь к романтизму». Он также говорит о роли необузданного воображения: «Романтик — мечтатель; в своем воображении он легко умудряется игнорировать законы логики и природы».

Вместо того чтобы повторять пройденный ранее материал, эта статья стремится исследовать, почему и как демократия и бюрократия уникальным образом создают особенно мощные стимулы для политической нереальности.

Государство, демократия и нереальность

В демократических странах парадокс голосования заключается в том, что индивидуальные голоса имеют практически ничтожную вероятность повлиять на исход выборов, что поднимает вопрос о том, почему рациональные люди вообще голосуют, не говоря уже о том, чтобы прилагать кропотливые усилия для получения информации. Это способствует рациональному невежеству. У избирателей мало стимулов для получения дорогостоящей информации о политике, поскольку их индивидуальный голос не будет решающим.

Чем больше электорат, тем меньше стимулов у каждого отдельного избирателя к получению информации, и тем больше полномочий по управлению приходится делегировать постоянным «экспертам». Когда индивидуальные голоса фактически не имеют никакого влияния, функция голосования смещается от подлинного выражения предпочтений к ритуалу легитимации, обеспечивающему демократическое прикрытие для управления, которое фактически осуществляется постоянным административным аппаратом.

Из-за несоответствия между голосованием и результатом, личные издержки от ошибочных убеждений относительно политики фактически равны нулю, таким образом, поощряется придерживание неверных или вредных убеждений. Поскольку ошибочные политические убеждения ничего не стоят лично, но приносят психологическое вознаграждение, рациональные субъекты будут систематически потакать когнитивным искажениям в своем политическом мышлении. Незначимость индивидуальных голосов не просто порождает невежественных избирателей, она создает структурные стимулы для формирования иррациональных убеждений среди всего демократического электората.

Политики — особенно в представительных демократиях — борются за голоса, обещая использовать принудительную власть государства для предоставления благ, которые их сторонники не смогли бы получить иным способом посредством добровольного обмена. Поскольку издержки этих обещаний распределяются, откладываются или перекладываются на других, и политики, и избиратели могут предаваться иллюзии, что правительство может постоянно предоставлять больше, чем общество произвело изначально. Это позволяет людям жить под влиянием того, что Фредерик Бастиа назвал «великой фикцией»...Читать далее...

Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь

Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой

И не забывайте подписываться на мой телеграм-канал, Boosty и YouTube-канал

Как греческие купцы и философы открыли экономику

https://ruh666.livejournal.com/1754628.html

Задолго до того, как экономика стала самостоятельной дисциплиной — до появления университетов, статистических моделей или дискуссий о денежно-кредитной политике — на берегах Эгейского моря возник более фундаментальный вопрос: зачем вообще существует порядок?

Этот вопрос возник не при царском дворе, не в военной академии и не в правительственном учреждении. Он появился среди купцов, моряков, ремесленников и философов, живших в шумных греческих городах Ионии. В таких местах, как Милет, Эфес и Самос, торговые пути пересекали Средиземное море, товары ежедневно переходили из рук в руки, и разные культуры встречались в мирном обмене. Тот же человек, который торговал на рынке, позже мог наблюдать за звездами над гаванью. То же общество, которое развило торговые сети, также породило первых философов. Это не было совпадением.

Торговля требует большего, чем просто материальный обмен; она требует расчета, предусмотрительности, доверия и распознавания закономерностей. Успешная торговля зависит от ожидания того, что реальность обладает определенной закономерностью. Корабли должны следовать предсказуемым маршрутам. Времена года должны сменяться в узнаваемых циклах. Соглашения должны соблюдаться. Цены должны передавать информацию. Люди должны научиться сотрудничать, несмотря на различия в языке, обычаях и интересах.

Практические требования коммерции способствовали формированию нового образа мышления. Постепенно объяснения, основанные исключительно на мифах, уступили место вопросам о фундаментальной структуре самой реальности.

На протяжении веков мифы давали осмысленные представления о природе, судьбе и человеческом существовании. Это были не примитивные суеверия, а изощренные попытки систематизировать опыт посредством повествования и символизма. Однако мыслители Ионии начали задавать вопросы иного рода. Вместо того чтобы спрашивать, какой бог управляет тем или иным явлением, они спрашивали, какой принцип его объясняет. Греки назвали этот поиск первопричин поиском архе, фундаментального источника, из которого возникает всё сущее.

Когда Фалес Милетский предположил, что природа функционирует в соответствии с познаваемыми принципами, он положил начало одной из важнейших интеллектуальных трансформаций в истории человечества. Фокус сместился с божественных личностей на постижимый порядок. Мир все чаще представал не как сцена, управляемая произвольными силами, а как космос, управляемый взаимоотношениями, закономерностями и причинами. Греки в конечном итоге дали этому порядку название: логос.

Однако греческое понимание порядка не подразумевало жесткости. Гераклит Эфесский — один из самых глубоких мыслителей древнего мира — заметил, что реальность характеризуется постоянными изменениями. Всё течёт. Сама стабильность существует в движении.

Это открытие внесло в западную мысль устойчивое противоречие. Порядок заключался не в отсутствии изменений, а в постижимости изменений. Космос обладал структурой именно потому, что трансформация следовала узнаваемым закономерностям.

Спустя столетия экономисты столкнулись с поразительно похожей проблемой. Рынки никогда не стоят на месте. Предпочтения меняются, технологии развиваются, знания расширяются, и обстоятельства постоянно меняются. Экономический порядок существует не вопреки изменениям, а благодаря им.

В этом отношении Гераклит предвосхитил истину, которая впоследствии стала центральной для австрийской экономической школы: человеческое сотрудничество разворачивается в рамках динамического процесса, а не в условиях фиксированного равновесия.

Возникновение логоса не происходило в отрыве от повседневной жизни. Философы Ионии не были отстраненными учеными, живущими вдали от общества. Они обитали в торговых городах, где обмен, мореплавание и решение практических задач были неотъемлемой частью повседневной жизни.

Купец, готовившийся к плаванию через Эгейское море, не мог полагаться исключительно на традиции или божественную благосклонность. Ему были необходимы знания о ветрах, расстояниях, временах года и рисках. Он должен был оценивать будущий спрос, сравнивать цены и распределять ограниченные ресурсы. Каждая успешная сделка требовала принятия решений в условиях неопределенности.

В этом смысле коммерция культивировала образ мышления, удивительно похожий на тот, который впоследствии стал характерен как для науки, так и для экономики. Она поощряла наблюдение, а не спекуляции, расчеты, а не импульсивность, и адаптацию, а не жесткое подчинение авторитетам. Рынок стал неожиданной школой разума.

Эта взаимосвязь между обменом и рациональным исследованием помогает объяснить, почему первые греческие философы появились не в изолированных царствах, а в динамичных торговых центрах, связанных с множеством цивилизаций. Знакомство с чужеземными народами и конкурирующими идеями ставило под сомнение устоявшиеся представления и стимулировало интеллектуальную любознательность. Та же открытость, которая способствовала торговле, способствовала и развитию мышления.

Таким образом, открытие логоса было не просто философским, но и культурным достижением. Осознание того, что реальность обладает постижимым порядком, совпало с осознанием того, что человеческое сотрудничество может возникнуть и без централизованного управления.

Ни один правитель не проектировал торговые сети Средиземноморья. Ни один орган власти не координировал каждый обмен, происходящий на рынках Ионии. Порядок возникал из бесчисленных индивидуальных решений, каждое из которых основывалось на местных знаниях и конкретных обстоятельствах.

Спустя столетия Фридрих Хайек описал это явление как спонтанный порядок. У греков не было этой терминологии, но они были свидетелями реальности. Задолго до того, как экономисты начали изучать рынки, греческие купцы уже участвовали в одной из первых в истории демонстраций децентрализованного сотрудничества.

По мере развития философии внимание постепенно смещалось от структуры космоса к природе самого человеческого поведения. Вопрос заключался уже не просто в том, из чего состоит мир, а в том, как люди действуют в нём. Ни один мыслитель не внёс больший вклад в этот переход, чем Аристотель.

В отличие от ранних натурфилософов, Аристотель уделял много внимания человеческому выбору, обдуманности, целеустремленности и практическому суждению. Он утверждал, что люди не просто реагируют на внешние силы. Они действуют, имея в виду конечные цели. Каждое действие направлено на достижение какого-либо предполагаемого блага, будь то материального, морального или интеллектуального.

В основе этики Аристотеля лежит концепция фронезиса, практической мудрости. Это способность принимать взвешенные решения в конкретных обстоятельствах, где невозможно гарантировать определенность, а результаты остаются неопределенными. Такое суждение нельзя свести к формулам или механическим правилам. Оно требует опыта, адаптации и понимания конкретных ситуаций...Читать далее...

Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь

Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой

И не забывайте подписываться на мой телеграм-канал, Boosty и YouTube-канал

Экономика как универсальная наука

https://ruh666.livejournal.com/1363226.html

В дебатах о «деколонизации» часто утверждается, что каждая культура должна найти свой собственный путь к экономическому прогрессу. В этом контексте идея инклюзивной экономики заключается в том, что построение многообразного общества требует, чтобы экономика учитывала «властные отношения, угнетение, качественные изменения в социальных отношениях и... самое главное, роль колониализма и работорговли». Утверждается, что если не учитывать эти факторы, то экономика так и останется в «глубоко европоцентристском понимании экономических законов, которые, как считается, действуют универсальным образом во всем мире».

Это следует понимать в более широком контексте мультикультурализма и идеи о равенстве всех культур: «Главная предпосылка кредо мультикультурализма, в конце концов, заключается в том, что все культуры созданы равными. Судить о других культурах по западным стандартам - непростительно этноцентрично». Из этого мультикультуралисты делают вывод, что все цивилизации равны, и никакие экономические принципы не лучше других. Например, экономисты по вопросам развития, такие как Питер Бауэр, которые защищают частную собственность и утверждают, что определенные культурные установки препятствуют экономическому прогрессу, говорят, что у них нет уроков, применимых к третьему миру.

Предполагая, что экономические принципы варьируются от одной культуры к другой, мультикультуралисты отвергают идею универсальности экономических принципов. В книге «Человеческое действие» Людвиг фон Мизес утверждает, что экономику следует понимать как «часть, хотя и наиболее разработанную часть, более универсальной науки, праксеологии». Мизес утверждает, что все люди руководствуются одними и теми же человеческими мотивами, а именно «успешно бороться за выживание и использовать разум как главное оружие в этих усилиях». Он приводит пример борьбы с болезнями и страданиями: культуры, не имеющие достижений западной медицины, не станут «отказываться от помощи европейского врача, потому что их менталитет или мировоззрение заставляют их верить, что лучше страдать, чем быть избавленным от боли». Если люди не достигают своих целей - в данном примере, когда им не хватает достижений в медицине, - эта неудача не означает, что у них иные мотивы, чем у тех, кто добивается таких достижений, а просто указывает на то, что им не удалось достичь важных целей, к которым они стремятся. Поэтому Мизес рассматривает праксеологию как «общую теорию человеческого действия», а не как узко применимую к определенным культурам в конкретных исторических и культурных условиях.

Как отмечает Дэвид Гордон в книге «Герменевтика против австрийской экономики», такое понимание экономики как набора общих универсально применимых принципов не ограничивается австрийской экономикой: «Но австрийцы, конечно, не единственные экономисты, которые верят во внешний мир: неоклассики, как бы свободно они ни допускали нереалистичные гипотезы, не сомневаются, что за пределами их уравнений существует реальный мир, по которому они предлагают измерять предсказания, вытекающие из их версии экономической теории».

Ошибки полилогизма...Читать далее...

БЕСПЛАТНЫЙ ускоренный курс «Волны Эллиотта»

«ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ли акции переоценены?» – Получите уникальные ответы бесплатно в интервью основателя EWI Роберта Пректера Rich Dad Radio Show

Бесплатное практическое "руководство по выживанию инвестора в золото"

Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь (если хотите помочь проекту, можете просто зарегистрироваться по ссылке)

И не забывайте подписываться на мой телеграм-канал и YouTube-канал

11-страничный отчет, который познакомит вас с базовыми волновыми моделями Эллиотта и покажет, как определять ключевые рыночные тенденции

Экономическая теория и логика

http://ruh666.livejournal.com/170364.html

Но проблема априори другого плана. Она не включает проблему возникновения сознания и разума, а связана с существенными и необходимыми свойствами логической структуры человеческого разума.

Фундаментальные логические отношения не подлежат доказательству или опровержению. Любая попытка их доказать должна предполагать их обоснованность. Было бы невозможно объяснить их тому, кто не обладал бы ими сам. Они являются первичными утверждениями, предшествующими любому номинальному или реальному определению. Они представляют собой конечные неанализируемые категории. Человеческий разум совершенно не приспособлен к представлению логических категорий, противоречащих им. Неважно, какими они могут показаться сверхчеловеческим существам, но для человека они абсолютно неизбежны и необходимы. Они являются необходимыми предпосылками восприятия, апперцепции и опыта.

Они суть не что иное, как необходимые предпосылки памяти. В естественных науках существует тенденция описывать память как частный случай более общего явления. Любой живой организм сохраняет результаты предыдущих раздражений, и сегодняшнее состояние неорганической материи создано суммой результатов всех воздействий, которым оно подвергалось в прошлом. Сегодняшнее состояние Вселенной продукт ее прошлого. Поэтому в общем метафорическом смысле мы можем сказать, что геологическая структура земного шара сохраняет память обо всех случившихся космических изменениях, что тело человека сухой остаток превратностей судьбы своих предков и своих собственных действий. Но память это нечто, в корне отличающееся от факта единства и непрерывности космической эволюции. Она феномен сознания и в качестве такового обусловлена логическим априори. Психологи были озадачены тем, что человек ничего не помнит о периоде своего эмбрионального развития и существования в качестве грудного младенца. Фрейд пытался объяснить, что это отсутствие памяти вызвано подавлением нежелательных воспоминаний. Дело же в том, что на бессознательной стадии нечего запоминать. Животный автоматизм и бессознательные реакции на физиологические раздражения не являются объектом запоминаний ни для эмбриона, ни для грудного младенца, ни для взрослого. Запоминаться могут только сознательные состояния.

Разум человека не чистый лист, на котором внешние события пишут свою собственную историю. Он вооружен набором инструментов для мысленного схватывания реальности. Человек приобрел эти инструменты, т.е. логическую структуру разума, в ходе своей эволюции от амебы до сегодняшнего состояния. Но эти средства логически предшествуют любому опыту. Человек не является всего лишь животным, полностью подчиненным раздражителям, с неизбежностью определяющим обстоятельства его жизни. Он действующее существо. И категория деятельности логически предшествует любому конкретному действию.

Тот факт, что у человека не хватает творческого воображения для представления категорий, противоречащих фундаментальным логическим отношениям и принципам причинности и телеологии, предписывает нам то, что можно назвать методологическим априоризмом.

Любой человек своим каждодневным поведением подтвержает непреложность и универсальность категорий мышления и деятельности. Тот, кто обращается к другому человеку, желая информировать или убедить его, задает вопросы или отвечает на вопросы других людей, может сделать это только потому, что может обратиться к чему-то общему для всех людей, а именно к логической структуре человеческого разума. Мысль, что А может быть одновременно не-А или что предпочтение А перед В одновременно есть предпочтение В перед А, просто невообразима и абсурдна для человеческого разума. Мы не в состоянии понять любой тип дологического или металогического мышления. Мы не способны мыслить о мире без причинности и телеологии.

Для человека безразлично, существуют или нет за пределами области, доступной человеческому разуму, другие области, где есть нечто, категориально отличающееся от человеческого мышления и деятельности. Никакое знание из этих областей не проникает в человеческий разум. Тщетно задаваться вопросом, отличаются ли вещи-в-себе от того, чем они кажутся нам, и существуют ли иные миры, о которых мы не способны догадаться, и идеи, которые мы не способны понять. Эти проблемы лежат за пределами человеческого познания. Человеческое знание обусловлено структурой человеческого разума. Если он выбирает человеческую деятельность в качестве объекта исследований, она не может быть не чем иным, как категорией деятельности, присущей человеческому разуму, и являться проекцией последней во внешний мир становления и изменений. Все теоремы праксиологии относятся только к категориям деятельности и действительны лишь в орбите их действия. Они не претендуют на сообщение какой-либо информации о невообразимых мирах и связях.

Таким образом, праксиология является человеческой в двойном смысле. Она человеческая, поскольку утверждает для своих теорем в области, точно определенной лежащими в их основе допущениями, всеобщность по отношению к любой человеческой деятельности. Кроме того, она человеческая, поскольку занимается только человеческой деятельностью, и не стремится узнать что-либо относительно нечеловеческой дочеловеческой или сверхчеловеческой деятельности.

Людвиг Фон Мизес "Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории"

Единственно, с чем можно не согласиться, это с тезисом о животных, "полностью подчиненным раздражителям, с неизбежностью определяющим обстоятельства его жизни". Согласно моим наблюдением некоторая способность логически мыслить, по крайней мере у хищных млекопитающих, имеется.

Всех с Новым 2016 Годом! И да пребудет с вами шварц!

http://ruh666.livejournal.com/89733.html
Всех с наступившим! Счастья, здоровья и бабла! Старайтесь в Новом Году забыть про разные виды веры и мыслить логически, тогда всё это приложится....И да пребудет с вами шварц!