Каждое утро мировые телеканалы начинают с графика котировок нефти марки Brent и успокаивающих комментариев экспертов: танкеры продолжают ходить, система справляется, паниковать не стоит. Сырая нефть превратилась в главное информационное табло, за которым следят политики и обыватели. Проблема в том, что это совершенно неправильное табло.
Как отмечает аналитик Ларри Джонсон, с 1 сентября Иран атаковал около пятидесяти судов в районе Ормузского пролива. На фоне мирового танкерного флота, насчитывающего более восьми тысяч судов, эта цифра выглядит как статистическая погрешность. Вашингтонская машина успокоения опирается именно на эту арифметику. Однако за кадром остается критически важный факт: через пролив идет не только сырая нефть, но и базовое сырье, из которого состоит вся современная цивилизация — от пластиковой упаковки до удобрений. И эти рынки устроены гораздо более хрупко, чем нефтяной.
Химический цех планеты
Персидский залив — это не просто бензоколонка, а гигантский нефтехимический комбинат мирового масштаба. Чтобы оценить масштаб зависимости мировой экономики от узкого морского коридора, достаточно взглянуть на структуру грузов, запертых в регионе:
• Полимеры и пластик. Ближний Восток является крупнейшим в мире экспортером полиэтилена. В 2025 году регион отгрузил 18,7 миллиона тонн из общемировых 43,8 миллиона (более 40% глобального экспорта). По данным ICIS, около 84% этих мощностей зависят от выхода через Ормузский пролив. Тем же путем идут полипропилен и этиленгликоль, необходимые для производства полиэстера и пластиковых бутылок.
• Сырье для промышленности. До начала боевых действий через пролив ежедневно проходило около 1,2 миллиона баррелей нафты, что покрывало до 70% импортных потребностей Азии. Азиатские крекинг-установки перерабатывают это сырье в этилен и пропилен — строительные блоки практически любого пластика вокруг нас.
• Метанол и удобрения. В 2025 году регион поставил на мировой рынок более 17 миллионов тонн метанола (около 70% всего китайского импорта). Кроме того, через пролив идет почти треть мирового экспорта карбамида, 44% серы и около пятой части аммиака.
Почему пластик «кровоточит» быстрее нефти
У рынка сырой нефти есть встроенные механизмы выживания, которых начисто лишена нефтехимия. Саудовская Аравия может перебрасывать нефть по трубопроводу к Красном морю в порт Янбу, а ОАЭ — в Фуджейру. Государства десятилетиями копили стратегические нефтяные резервы на случай кризиса.
В нефтехимии подобных подушек безопасности не существует. Ни одно правительство не хранит в подземных бункерах «стратегический запас полиэтилена» или метанола. Гигантские заводы в Джубайле, Рас-Лаффане и Рувайсе строились на побережье под прямую погрузку на суда, а не под магистральные трубы.
Кроме того, срабатывает суровая экономика морских перевозок. Супертанкер (VLCC), перевозящий два миллиона баррелей нефти, способен переварить многомиллионную надбавку за военные риски и все равно остаться в плюсе. Небольшие танкеры-химовозы и газовозы зарабатывают на рейсе в разы меньше. Каждый удар по судам взвинчивает страховые премии, и малотоннажный флот первым отказывается заходить в зону риска. Ирану даже не нужно топить химические танкеры — достаточно сделать проход экономически бессмысленным для их владельцев.
Статистика ООН за апрель 2026 года наглядно фиксирует этот паралич: по сравнению с прошлым годом ближневосточный экспорт метанола рухнул на 80%, карбамида — на 83%, аммиака — на 75%.
Цепная реакция: от азиатских заводов до супермаркетов
В сентябре в Вашингтоне поторопились объявить о стабилизации ситуации: под конвоем ВМС США нефтяной трафик восстановился более чем до 81% от довоенного уровня. Но уже в конце сентября и октябре последовала новая волна атак (34 подтвержденных инцидента за месяц), после чего число проходящих танкерных рейсов упало до семи в сутки.
Счет за этот кризис уже выставлен мировой экономике:
• Удар по Азии и Европе. Нефтехимические заводы Японии, Южной Кореи, Индии и Китая вынуждены снижать загрузку мощностей и объявлять форс-мажор из-за нехватки нафты. По оценкам S&P Global, с мирового рынка фактически выпало около 20% глобальных мощностей по производству этилена.
• Скрытая инфляция. С конца февраля по апрель цены на полиэтилен выросли почти вдвое. Поскольку пластик используется в пищевой упаковке, автопроме, медицине и текстиле, это удорожание незаметно, цент за центом, перекладывается на ценники в магазинах.
• Продовольственный риск. Дефицит и дороговизна удобрений ставят фермеров перед выбором: закладывать расходы в стоимость урожая или сокращать посевы. В обоих случаях платит конечный потребитель.
Единственным очевидным бенефициаром ситуации оказались американские производители нефтехимии на побережье Мексиканского залива, работающие на дешевом сланцевом газе и собирающие сверхприбыли на фоне дефицита сырья из Персидского залива.
Два года в лучшем случае — и обходной путь под огнем
Глава крупнейшей нефтяной компании мира Saudi Aramco Амин Нассер в октябре озвучил суровый прогноз. С начала кризиса мир потерял почти 3 миллиарда баррелей поставок, а коммерческие запасы сократились ниже 6 миллиардов. По оценке Нассера, даже после полного открытия Ормузского пролива и возвращения доверия рынков на восстановление запасов уйдет до двух лет.
Однако этот двухлетний сценарий строился на предположении, что у Саудовской Аравии сохраняется резервный маршрут — трубопровод «Восток — Запад» мощностью до 7 миллионов баррелей в сутки, ведущий к порту Янбу. Именно эта труба, по которой шло около 4 миллионов баррелей в день, удерживала котировки Brent от скачка к 200 долларам.
Теперь под ударом оказался и этот запасной выход. Йеменские хуситы начали методично атаковать насосные станции трубопровода и инфраструктуру в Янбу. На магистрали всего 13 насосных станций, и вывод из строя каждой из них физически сокращает объем нефти, способной дойти до Красного моря в обход пролива.
Вместо эпилога
Военные стратеги, планировавшие кампанию в регионе, тщательно просчитали нефтяные балансы, маршруты конвоев и объемы стратегических резервов. Но они упустили из виду, что современная глобальная экономика держится на непрерывном потоке незастрахованных химовозов с нафтой и метанолом. Иранская стратегия оказалась асимметричной и точной: чтобы поставить мировую торговлю на колени, не нужно выигрывать морские сражения — достаточно поддерживать уровень риска, при котором малый флот остается в портах. И когда политики в очередной раз начнут рапортовать о стабильности на бензоколонках, имеет смысл просто посмотреть на ценник упаковки подгузников или пластикового пакета в ближайшем супермаркете.
Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь
Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой
В мире большого техно-бизнеса наступил сезон удивительных прозрений. Компания Anthropic — создатель популярной нейросети Claude и один из главных идеологов так называемого «безопасного ИИ» — вышла на биржу (IPO), разместив 980 миллионов акций по цене около 83 долларов за штуку. И прямо в проспекте эмиссии все семеро сооснователей во главе с Дарио и Даниэлой Амодеи решили сделать пугающее признание.
Оказывается, их собственный продукт в «неправильных руках» способен превратить любое государство в высокотехнологичный тоталитарный концлагерь, углубить репрессии и сделать власть практически несменяемой.
Звучит драматично. Но если вспомнить недавнюю историю самой компании, этот манифест вызывает разве что горькую усмешку.
Великое переобувание: от «госрегулирования» к «борьбе с госухой»
Еще совсем недавно руководство Anthropic стояло в первых рядах тех, кто громче всех требовал жесткого государственного регулирования индустрии ИИ. Под благовидными предлогами «экзистенциальной безопасности» и защиты человечества от восстания машин эти ребята активно лоббировали бюрократический контроль, лицензирование и создание регуляторных барьеров, которые чудесным образом должны были задушить мелких конкурентов и закрепить монополию техногигантов.
И вот теперь, когда дело дошло до сбора миллиардов долларов с инвесторов на IPO, риторика резко сменилась. Вчерашние фанаты этатизма вдруг решили поиграть в «хороших парней» и начали на полном серьезе предупреждать публику об опасности самой «госухи». В письме к акционерам «авторитарные злоупотребления» внезапно оказались в одном ряду с экономическими потрясениями и потерей контроля над машинами.
Правда, лицемерие сквозит буквально на соседних страницах того же самого документа:
• На одной странице основатели клянутся, что их политика запрещает использовать Claude для массовой слежки и автономного оружия, гордо заявляя, что из-за этой принципиальности они даже потеряли часть выручки и поссорились с администрацией Трампа и Пентагоном (который пригрозил применить Закон об оборонном производстве, чтобы заставить компанию снять ограничения).
• А ровно на предыдущей странице та же самая Anthropic с гордостью отчитывается перед инвесторами, что успешно продает свой ИИ федеральному правительству США, властям штатов и союзникам Америки для «наращивания технологического потенциала государства» — в том числе в сфере разведки, кибербезопасности, соцобеспечения и детских служб.
Получается классическое «это другое»: слежка у «авторитарных режимов» — это ужасный цифровой ГУЛАГ, а передача нейросетей американским спецслужбам и бюрократам — это «укрепление свободы и демократии».
Почему Штази даже не снились возможности современных нейросетей
Если отбросить пиар-шелуху создателей Claude, сама угроза, которую они описали, абсолютно реальна. Как метко заметил исследователь Центра гуманных технологий и бывший советник Минобороны Великобритании Алекс Рэндалл, главная опасность кроется вовсе не в «чужих диктатурах».
На протяжении всей человеческой истории тотальный контроль государства упирался в банальный кадровый потолок. Даже легендарная восточногерманская Штази, собравшая досье на треть населения страны, физически не могла нанять столько офицеров, чтобы внимательно прочитать и проанализировать все эти тонны бумаги.
Архитектура «трансформеров» (та самая технология 2017 года, на которой работают Claude, ChatGPT и их конкуренты) навсегда сняла это ограничение. Механизм «внимания» позволяет машине мгновенно сопоставлять гигантские массивы разнородных данных: геолокацию смартфона, видео с уличных камер, записи голоса, банковские транзакции и историю поисковых запросов.
«Мы построили больше офицеров, чем когда-либо понадобится», — констатирует Рэндалл.
Машине не нужен сон, зарплата или идеологическая накачка. Она способна переваривать досье на сотни миллионов людей в режиме реального времени, вычисляя недовольных и предсказывая протесты задолго до того, как люди вообще осознают, что готовы выйти на улицу.
Пять лет на обучение Большого Брата
Самое пикантное в этой истории то, как сама Anthropic обращается с данными обычных пользователей. С августа прошлого года компания обновила правила: теперь переписки пользователей тарифов Free, Pro и Max могут использоваться для обучения будущих моделей, а сами данные хранятся на серверах пять лет. И по удивительному «совпадению» в настройках эта галочка по умолчанию была включена. Разумеется, для корпоративных и государственных клиентов сделано исключение — их секреты в общий котел не попадают.
Каждый ваш запрос к чат-боту — это слепок ваших страхов, убеждений, финансовых проблем и уязвимостей. Алгоритм с каждым днем все точнее предсказывает, что вы думаете и что сделаете завтра. А учитывая, что американская разведка уже давно практикует покупку коммерческих данных о геолокации граждан без всяких ордеров суда, объединение этих баз с мощностями ИИ превращает концепцию «тотальной информационной осведомленности» в будничную реальность.
Итог: купите акцию и спасите демократию
Заканчивается письмо основателей Anthropic на поистине шедевральной ноте. Покупателям акций сообщают, что каждый, кто вложится в бумаги компании, автоматически «становится частью усилий» по направлению технологий в правильное русло.
Схема безупречна: сначала годами звать государство в регулирование отрасли, затем плотно сесть на государственные и разведывательные контракты, попутно собирая данные миллионов пользователей на пять лет вперед, а перед выходом на биржу красиво погрозить пальцем «злым государствам» и продать инвесторам индульгенцию по 74 доллара за штуку. Цифровой концлагерь, судя по всему, уже строится — просто его архитекторы очень хотят, чтобы входные билеты в него продавались на Уолл-стрит.
Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь
Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой
Нет сомнений, что в настоящее время мы живем во времена масштабных технологических потрясений и прогресса. Что касается долгосрочных перспектив, я занимаю промежуточную позицию — я не убежден, что ИИ убьет нас всех, и не убежден, что ИИ положит начало какой-то новой утопии пост-дефицита.
В краткосрочной перспективе я более уверен: мы находимся в большом пузыре искусственного интеллекта.
В последние несколько лет в этой отрасли наблюдается огромный бум. Вопрос в том, будет ли этот бум устойчивым или сменится спадом.
Искусственный бум в сфере искусственного интеллекта
Рассмотрим недавний заголовок: 10 ноября Wall Street Journal сообщила, что «OpenAI продолжает нести значительные убытки, в то время как выручка выросла до 10 миллиардов долларов». Несмотря на некоторый рост выручки «со второго по третий квартал… скорректированные операционные убытки компании немного увеличились с 10,1 миллиарда долларов до 10,9 миллиарда долларов». В статье сравниваются финансовые позиции OpenAI и Anthropic. Anthropic показывает лучшие результаты, чем OpenAI, но только за счет меньших убытков.
Эти две компании являются конкурентами на более крупном рынке, что требует принятия сложных решений, таких как снижение цен и крупные инвестиции для предоставления большего количества и более качественных продуктов. Как сообщает Wall Street Journal, OpenAI недавно снизила цены на свои новейшие модели, и хотя количество платящих пользователей увеличилось, число неплатящих пользователей превышает их более чем в 10 раз. Похоже, что масштабные инвестиции с трудом находят достаточное количество платящих клиентов, чтобы оправдать себя.
Компании конкурируют за платящих пользователей и за финансирование. Из-за недавней неуверенности инвесторов OpenAI в последней попытке привлечения средств «привлекла менее половины от первоначальной целевой суммы в 30 миллиардов долларов». По тем же причинам Anthropic снизила целевую оценку предстоящего IPO с 2 триллионов долларов до 1,33 триллиона долларов.
Конкуренция распространяется и на факторы производства. Google, Microsoft, OpenAI, Anthropic, xAI, Meta, Amazon и Apple ведут ожесточенную борьбу за землю, рабочую силу и капитальные товары. В последней категории лидируют графические процессоры и чипы, производимые Nvidia, AMD и TSMC. Конечно, все это оборудование нужно обеспечивать электропитанием, охлаждением и размещать под крышей (те самые спорные центры обработки данных, которые все хотят, возможно, косвенно, но никто не хочет видеть у себя «на заднем дворе»).
Несмотря на то, что оборудование изготовлено из металлов, кремния и пластика, срок его службы ограничен. 6 ноября Bloomberg и Reuters сообщили, что «Microsoft сворачивает соглашение об аренде вычислительных мощностей для ИИ у Oracle в рамках более масштабной переоценки многомиллиардных партнерских программ в сфере облачных вычислений». Почему? «Арендованные вычислительные мощности со временем стали менее ценными, поскольку перестали отвечать меняющимся потребностям Microsoft... в оборудовании Oracle использовались чипы Nvidia старого поколения». Конкуренция требует новых услуг, а это, в свою очередь, требует нового оборудования.
Возвращаясь к вопросам финансирования, агентство Reuters также сообщило 9 ноября, что «Банки и инвесторы начинают опасаться долговых обязательств в сфере ИИ, напуганные распродажей на рынке», — заголовок такого рода становится все более частым. Банки и инвесторы купили у крупных технологических компаний столько долговых обязательств, сколько смогли выдержать, но прогнозируется, что объем выпуска долговых обязательств крупными технологическими компаниями «достигнет 420 миллиардов долларов в 2027 году, что более чем на 60% превышает прогнозируемые 250 миллиардов долларов на 2026 финансовый год».
В итоге мы видим ожесточенную конкуренцию за покупателей, факторы производства и финансирование. Покупатели и так испытывают серьезные трудности — потребители и предприятия пережили длительный период инфляции цен. Производители оборудования не успевают выпускать новые модели. Инвесторы уже вложили сотни миллиардов долларов, в то время как крупные компании, занимающиеся искусственным интеллектом, запрашивают еще сотни миллиардов. Все сталкиваются с реальными ограничениями ресурсов.
Основная проблема заключается в том, что текущая прибыль компаний, предоставляющих ресурсы, зависит от инвестиционных решений компаний, продающих продукты искусственного интеллекта конечным пользователям, и эти компании несут огромные убытки. TSMC получает прибыль, когда Nvidia и AMD покупают их чипы. Nvidia и AMD получают прибыль, когда такие крупные поставщики, как Google и Microsoft, покупают их оборудование. Крупные поставщики и центры обработки данных получают прибыль, когда компании, занимающиеся искусственным интеллектом, такие как OpenAI и Anthropic, арендуют их вычислительные мощности и хранилища. Успех всей этой структуры зависит от спроса со стороны конечных пользователей. Пока это не доказано, и кажется маловероятным, что это оправдает триллионы долларов инвестиций.
Компания Interparfums со штаб-квартирой в Нью-Йорке занимается лицензированием и продажей ароматов для люксовых брендов более чем в 120 странах. В США компания сотрудничает с такими брендами, как Abercrombie & Fitch, Ferragamo, GUESS, Oscar de la Renta, Puma и Roberto Cavalli, а среди известных брендов, распространяемых её европейским подразделением, можно отметить Coach, Jimmy Choo, Karl Lagerfeld, Kate Spade, Lacoste и Moncler, и многими другими.
Компания Interparfums прибыльна, не требует больших капиталовложений и имеет положительный чистый денежный поток. Акции выросли на 60% на бирже NASDAQ в этом году, пытаясь компенсировать падение на 8,7% и 35,5% в 2024 и 2025 годах соответственно. Однако потенциальным инвесторам следует учитывать две проблемы. Во-первых, рост выручки в этом году практически остановился. Компания прогнозирует продажи в размере 1,49 млрд долларов в 2026 году, что в точности соответствует показателю прошлого года. Почему же тогда акции торгуются почти по 28-кратному показателю прибыли, что больше подходит для быстрорастущего стартапа?
Вторая проблема связана с анализом волновой теории Эллиотта и классической моделью, которую мы обнаружили на 4-часовом графике Interparfums, представленном ниже.
Это показывает, что рост с чуть более 77 долларов до более чем 138 долларов за акцию принял форму пятиволнового импульса . Мы обозначили паттерн 1-2-3-4-5, где в третьей волне видны две более низкие степени тренда, а четвертая волна, похоже, представляет собой треугольник , обозначенный abcde. Согласно теории, за каждым импульсом следует трехволновая коррекция , которая обычно полностью стирает пятую волну. Учитывая высокую оценку Interparfums, мы считаем, что коррекция в любом случае неизбежна.
Однако для разворотов рынка часто необходим катализатор – нечто, что напомнит рынку о его задаче – правильной оценке активов. Это подводит нас к прогнозу компании на 2027 год, который должен быть опубликован 18 ноября. Аналитики, отслеживающие компанию, ожидают выручку в размере 1,6 млрд долларов в следующем году, что подразумевает рост на 6,7%. Однако это может оказаться слишком сложной задачей, учитывая нулевой рост в 2026 году. Не говоря уже о том, что даже такой умеренный рост вряд ли оправдает коэффициент P/E, равный 28.
Поэтому вместо того, чтобы экстраполировать недавнее прошлое на будущее, мы считаем, что рынок, скорее всего, продемонстрирует свое разочарование в Interparfums в ближайшие месяцы, возможно, уже на следующей неделе. Если этот подсчет верен, то зона поддержки около 105 долларов за акцию выглядит естественной медвежьей целью в волне (2/B), прежде чем быки смогут вернуться (3/C).
Свежий ежемесячный отчет Международного энергетического агентства (МЭА), опубликованный в минувшую пятницу, подарил мировым биржам долгожданную новость: глобальный нефтяной рынок впервые с момента начала войны в Иране вышел из жесткого дефицита и перешел в фазу профицита предложения. На первый взгляд — идеальный сценарий разрядки: танкеры снова идут из Персидского залива, добыча растет, а прогнозы на 2027 год выглядят почти оптимистично.
Однако если заглянуть глубже сухих сводок МЭА, картина оказывается куда более тревожной и противоречивой. За красивой вывеской «ребалансировки» скрывается глубокий структурный перекос: сырой нефти в океане становится больше, но наземные хранилища опустошены до десятилетних минимумов, а мировой рынок дизельного топлива стоит на пороге острого дефицита. Разбираемся, что на самом деле происходит с глобальной энергетикой и почему радоваться победе над кризисом преждевременно.
Возвращение баррелей: цифры большого отскока
Согласно данным МЭА, в октябре мировое предложение нефти выросло на 2,3 миллиона баррелей в сутки, достигнув отметки 105,4 млн б/с. Это продолжение сентябрьского рывка, когда рынок получил дополнительные 3 млн б/с. Впервые с начала боевых действий в Иране объем предложения превысил глобальный спрос.
Аналитики агентства прогнозируют, что четвертый квартал 2026 года закрепит этот профицит, а в 2027 году нас ждет еще более масштабное расширение предложения:
• По итогам всего 2026 года мировая добыча просядет на 4,8 млн б/с, но в 2027-м отскочит сразу на 6,6 млн б/с, достигнув в среднем 108,1 млн б/с.
• Мировой спрос в текущем году, напротив, сократится на 2,7 млн б/с (до 102,3 млн б/с), и лишь в следующем году начнет восстанавливаться темпами около 2 млн б/с. При этом падение спроса в четвертом квартале замедлится до 2,7 млн б/с против обвальных 4,4 млн б/с во втором и третьем кварталах.
Главным драйвером этого разворота стал быстрый перезапуск экспорта сырой нефти из стран Персидского залива. Страны ОПЕК+ в октябре нарастили совокупную добычу с 35,71 млн до 37,72 млн б/с. Основной вклад внесли Саудовская Аравия, Ирак и Кувейт. Россия также увеличила производство, хотя все еще отстает от своего целевого показателя на 1,22 млн б/с. Ожидаемо снизилась только добыча самого Ирана.
Статистическая ловушка: нефть на воде против пустых резервуаров
Здесь начинается самое интересное для любого, кто привык читать биржевую аналитику между строк. В октябре наблюдаемые мировые запасы нефти выросли на 52 миллиона баррелей (или на 1,7 млн б/с) — первый месячный прирост с июня. Но где физически находятся эти баррели?
Отчет МЭА прямо указывает: объем «нефти на воде» — то есть сырья, находящегося в танкерах в пути — подскочил сразу на 86 миллионов баррелей, достигнув максимума с января. Экспорт из Залива резко ускорился, и караваны судов потянулись к потребителям.
А вот на суше ситуация остается критической. Наземные коммерческие запасы продолжают таять и находятся на самом низком уровне как минимум с 2016 года. В странах ОЭСР общие запасы за октябрь упали еще на 47 миллионов баррелей, из которых 41 миллион пришелся на промышленные резервы. Если сложить потери с начала войны в Иране, то мир проел колоссальные 462 миллиона баррелей запасов.
Иными словами, текущий профицит — это пока лишь «бумажный» и логистический эффект. Сырье вышло из портов, но еще не дошло до нефтеперерабатывающих заводов и не восполнило опустошенные за время кризиса стратегические и коммерческие резервуары.
Дизельный тупик: почему сырье есть, а топлива не хватает
Главная уязвимость мировой экономики сегодня кроется не в сырой нефти, а в продуктах ее переработки. МЭА открыто предупреждает: рынки готового топлива остаются под жесточайшим давлением, и прежде всего это касается дизеля — кровеносной системы мировой логистики, промышленности и сельского хозяйства.
Причин у этого кризиса сразу несколько:
1. Ближневосточный провал переработки. Экспорт нефтепродуктов и сжиженного нефтяного газа из стран Персидского залива восстановился лишь наполовину от довоенного уровня. Танкеры везут сырую нефть, но разрушенная или остановленная перерабатывающая инфраструктура региона не выдает готовое топливо.
2. Российский фактор. Агентство отдельно подчеркивает, что продолжающиеся удары по российской энергетической инфраструктуре заметно сократили экспорт дизельного топлива из России, что наложилось на ближневосточные потери и создало эффект идеального шторма.
3. Высокие цены давят на спрос. Дорогое топливо само по себе тормозит потребление, создавая замкнутый круг: спрос падает не потому, что экономике не нужна энергия, а потому, что цены стали заградительными.
НПЗ Атлантического бассейна — в первую очередь в США — сейчас работают на пределе мощностей, снимая сливки с рекордной маржи переработки. В Азии ситуацию должны немного сгладить рост доступности сырья и новые китайские квоты на экспорт топлива, но в моменте дыру в балансе закрыть нечем.
Стратегические резервы идут в топку
Насколько серьезно западные столицы оценивают угрозу топливного голода, лучше всего показывают действия самих стран-участниц МЭА. Несмотря на бодрые заголовки о профиците нефти, 32 страны агентства не сворачивают, а, напротив, ускоряют распечатывание своих неприкосновенных запасов.
По итогам экстренной встречи 15 октября члены МЭА договорились в максимально сжатые сроки выбросить на рынок оставшиеся 100 миллионов баррелей из ранее согласованных пакетов интервенций. К середине октября мир уже сжег около 330 миллионов баррелей из стратегических резервов, причем более 40% этого объема обеспечили Соединенные Штаты. Более того, особое внимание сейчас уделяется именно готовому продукту: агентство ускоряет выпуск около 20 миллионов баррелей дизельного топлива и призывает все страны, обладающие свободными мощностями, немедленно нарастить его выпуск.
Что в итоге?
Текущий отчет МЭА — классический пример того, как макроэкономическая статистика может создавать иллюзию безопасности. Формально нефтяной рынок действительно перешагнул психологически важный рубеж: добыча стран Залива быстро восстанавливается, а глобальный баланс предложения и спроса вышел в плюс.
Но для реального сектора экономики война в Иране и удары по энергетической инфраструктуре Евразии не прошли бесследно. Рынок потерял почти полмиллиарда баррелей запасов, а разрыв между доступностью сырой нефти и дефицитом дизеля становится главным риском предстоящей зимы. Пока стратегические резервы Запада продолжают таять, а НПЗ работают на износ, говорить о возвращении к прежней энергетической стабильности не приходится — мир лишь сменил острый дефицит сырья на затяжной кризис нефтепереработки.
Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь
Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой
После финансового краха 2008 года федеральное правительство усилило свою регулирующую роль, а затем обратилось к инфляции, чтобы покрыть убытки. В результате впереди нас ждут еще более масштабные кризисы.
Как описывалось в статье «Взлет квантов» (The Rise of the Quants), ипотечный крах субстандартного кредитования стал продуктом национализированного, полностью федерализованного ипотечного рынка, действовавшего по политическим мандатам. При мягкой политике Федеральной резервной системы (ФРС) система удвоила объем ипотечных кредитов на стагнирующем рынке жилья, что привело к удвоению цен на недвижимость. Дешевое внутреннее фондирование — и особенно потоки японского керри-трейда (carry-trade) — привлекли на рынок квантов (количественных аналитиков и алгоритмические фонды). Игнорируя беспрецедентную ценовую инфляцию, они делали ставки с высоким кредитным плечом на субстандартные ценные бумаги, используя одну и ту же модель, построенную на одном и том же допущении: цены на жилье никогда не падают. Закупки со стороны ипотечных агентств с господдержкой (GSE) продолжали раздувать пузырь до тех пор, пока иностранные инвесторы — Япония и Китай — наконец не усомнились в этом безумии. Как только керри-трейд закончился, сворачивание позиций должно было продолжаться до полного сдутия пузыря, что с политической точки зрения снова сделало бы покупку жилья «доступной».
Когда ипотечные агентства понесли кредитные убытки в размере 50 процентов и более от оценочной стоимости и перешли под внешнее управление государства, банки столкнулись с аналогичной участью. По счастливому стечению обстоятельств новым председателем ФРС стал Бен Бернанке, который в бытность профессором разработал концепцию японского керри-трейда, а будучи членом Совета управляющих ФРС, поощрял кредитные практики, раздувавшие пузырь. «Пруденциальное регулирование» позволяло банкам, застрахованным на федеральном уровне, финансировать 95–98 процентов этих ценных бумаг, имея всего 1,6 процента собственного капитала, а остальное покрывалось за счет застрахованных государством депозитов.
Политики ответили созданием «механизмов ликвидности» Казначейства на 20 триллионов долларов, в то время как Бернанке взял инвестиционные банки под защитное крыло ФРС и ввел «временное» количественное смягчение (QE) для раздувания стоимости ипотечных бумаг, а также политику нулевых процентных ставок (ZIRP) для раздувания цен на активы в целом. Эти интервенции были беспрецедентными по масштабу, но следовали историческому шаблону: попытке обеспечить «мягкую посадку» через непрозрачное спасение за счет государства (bailout). Как только эти постоянные и «временные» меры были внедрены, вся финансовая и политическая система оказалась на игле.
Обвинив во всем Уолл-стрит, политики «замели следы и удвоили ставки». Они усилили централизованный пруденциальный надзор: ввели современные режимы регулирования, расширили надзорные органы и создали новый Совет по надзору за финансовой стабильностью (FSOC), который по иронии судьбы возглавило Казначейство. Эти меры не устранили системный риск — они институционализировали моральный риск (moral hazard) во всей политической системе. Федеральное правительство попало в зависимость от монетизации триллионных дефицитов. Власти штатов и местные органы власти — теперь фактически ставшие фискальными агентами — без каких-либо ограничений наращивали штат сотрудников и расходы.
Это породило моральный риск, который привел к «Краху государственных пенсионных фондов». Когда инвестиции в акции и фонды прямых инвестиций (private equity) не смогли замаскировать дефицит финансирования в 6 триллионов долларов, фонды обратились к спекуляциям квантов, чтобы покрыть разницу. Кванты сделали свое предложение. Даже со своей структурой вознаграждения «2 и 20» — 2 процента годовой комиссии за управление и 20 процентов от прибыли без возврата средств в случае убытков — они пообещали доходность, достаточную для покрытия десятилетий недофинансирования. Если бы попечительские советы пенсионных фондов провели проверку, они бы узнали, что за весь цикл, завершившийся крахом 2008 года, ипотечные кванты (используя 10 процентов денег государственных пенсионных фондов) забрали себе 97 процентов всей прибыли. Но поскольку терять им было нечего, кроме денег налогоплательщиков, советы пенсионных фондов приняли это предложение и перевели примерно треть своих портфелей в эту откровенную авантюру. Пузырь на рынке акций после 2008 года — прямой потомок ипотечного пузыря. Те же политические стимулы — теперь исходящие от государственных пенсионных фондов — создали неэластичный спрос на активы. Те же квантовые платформы построили модели, исходя из предположения, что волатильность останется подавленной. То же кредитное плечо усилило подверженность той же базовой динамике: инфляции активов, вызванной искусственно заниженными ставками.
Комплексы хедж-фондов и квантов повторили механику пузыря начала 2000-х, но в гораздо большем масштабе, опираясь на два двигателя с кредитным плечом.
• Во-первых, стратегии длинных/коротких позиций по акциям (long/short equity) с использованием плеча. Приток средств государственных пенсий позволил управляющим сформировать огромные длинные портфели (long books) с плечом, финансируемые за счет дешевого РЕПО и японского керри-трейда. Длинные позиции навсегда выводили акции из свободного обращения на рынке, а короткие позиции (шорты) не компенсировали это изъятие. С притоком сотен миллиардов в длинные корзины — и почти триллиона в мультистратегические комплексы — предложение акций механически сокращалось. Концентрация в акциях технологических гигантов (mega-cap) усиливала этот эффект через мультипликатор свободного обращения в индексах (index-float multiplier), где каждый доллар длинной позиции создавал примерно пять долларов повышательного давления на веса в индексе. Это была не рыночная оценка, а искусственно созданный дефицит. • Во-вторых, стратегии подавления волатильности. Эти платформы делали ставки с кредитным плечом на то, что волатильность не вырастет. Сама ставка подавляла волатильность, снижая расчетный риск (VaR) и расширяя допустимое кредитное плечо. По мере падения волатильности управляющие занимали все больше средств для поддержания доходности, создавая самоусиливающуюся петлю: подавленная волатильность → более низкий VaR → большее кредитное плечо → дальнейшее подавление волатильности. Прибыльность полностью зависела от того, останется ли волатильность низкой.
Оба двигателя схлопываются одинаково. Когда волатильность растет по любой внешней причине — ставки, геополитика, шоки ликвидности — показатель VaR подскакивает, лимиты кредитного плеча нарушаются, и одновременно приходят маржин-коллы. Портфели long/short приходится немедленно распродавать, сбрасывая позиции на неэластичный рынок, где слишком мало естественных покупателей. Стратегии подавления волатильности рушатся мгновенно: более высокая волатильность вынуждает к немедленному сокращению плеча (делевериджу), что еще больше повышает волатильность и запускает новую волну ликвидаций. Незначительные шоки превращаются в разрушительные спирали.
Мультистратегические платформы зеркально повторяют своих ипотечных предшественников: валовое кредитное плечо в 400–500 процентов, финансирование через сделки РЕПО овернайт, переполненные факторные портфели и программная распродажа активов по алгоритмам VaR. Когда волатильность растет, вся конструкция разворачивается вспять в один момент.
Федеральная резервная система с самого начала знала о пузыре — и о своей собственной роли в его создании. Пока ставки оставались около нуля, кредитное плечо было дешевым, волатильность — подавленной, а цены на активы могли оставаться завышенными. Но, как заметил экономист Герб Стайн более полувека назад: «Если что-то не может продолжаться вечно, оно остановится»...Читать далее...
Теперь настольную книгу волновиков "Волновой принцип Эллиотта" можно найти в бесплатном доступе здесь
Биржа BingX - отличные условия торговли криптовалютой